ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ

ИЗ СЕРИИ СОЦИАЛИЗМ БЕЗ ДУРАКОВ
Социализм, монополия и деньги
Два больших цикла развития
Исчезающий рабочий класс

Исчезающий рабочий класс
[...] Развитие капитализма подводит общество к тому состоянию, когда на одном социальном полюсе находится малочисленный класс крупной буржуазии, к которому примыкает мелкая демократическая буржуазия, а на другом полюсе все остальное население. По мнению Маркса, все остальное население должно быть рабочими по найму работающие на капиталистических промышленных предприятиях. В действительности капитализм XXI века делит это население на три группы: рабочие, занятые в материальном производстве, наемные работники в сфере оборота и свободные люди, совместно использующие средства производства через различные финансовые и информационные инструменты. Первая и вторая группы отражают организацию производства и средства производства присущие XIX и XX векам, третья - изменения, которые происходят в последние 50 лет. Новые средства производства используют информационные технологии, тем самым увеличивают в разы и без того высокую производительность труда, в следствие чего численность людей занятых в материальном производстве ускоренно сокращается. Этот процесс стал распространятся и на сферу оборота, и скоро мы найдем супермаркеты без продавцов.
Исчезновение рабочего класса сопровождается ростом материального производства и ростом численности свободных людей, возвращая нас к вопросу о производительном и непроизводительном труде. [...]


[11) АПОЛОГЕТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ
ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ВСЕХ ПРОФЕССИЙ]
IV—182]
Философ производит идеи, поэт — стихи, пастор — проповеди, профессор — руководства, и т. д. Преступник производит преступления. Если мы ближе присмотримся к той связи, которая существует между этой последней отраслью производства и обществом в целом, то освободимся от многих предрассудков. Преступник производит не только преступления, но и уголовное право, а потому и профессора, читающего курс уголовного права, и, вместе с этим, также и то неизбежное руководство, в форме которого этот самый профессор выбрасывает свои лекции, в качестве «товара», на всеобщий рынок товаров. Этим достигается-де увеличение национального богатства, не говоря уже о том личном наслаждении, которое рукопись такого руководства, — по заверению компетентного свидетеля, господина профессора Рошера, — доставляет самому автору.
Преступник производит, далее, всю полицию и всю уголовную юстицию, сыщиков, судей, палачей, присяжных и т. д., и все эти различные профессии, каждая из которых представляет собой определенную категорию общественного разделения труда, развивают различные способности человеческого духа, создают новые потребности и новые способы их удовлетворения. Уже одни только пытки дали толчок к остроумнейшим механическим изобретениям и обеспечили работой множество почтенных ремесленников, обратившихся к производству орудий пыток.
Преступник производит впечатление — то морально-назидательное, то трагическое, смотря по обстоятельствам, и тем самым оказывает определенную «услугу» в смысле возбуждения моральных и эстетических чувств публики. Он производит не- только руководства по уголовному праву, не только уголовные кодексы, а стало быть и законодателей в этой области, но также и искусство, художественную литературу — романы и даже трагедии; доказательством этого служат не только «Вина» Мюльнера и «Разбойники» Шиллера, но даже «Эдип» и «Ричард III». Преступник нарушает однообразие буржуазной жизни, ее спокойное повседневное течение. Тем самым он предохраняет ее от застоя и порождает ту беспокойную напряженность и подвижность, без которой притупилось бы даже жало конкуренции. Этим он дает толчок производительным силам. В то время как преступления освобождают рынок труда от некоторой части избыточного населения и, ослабляя тем самым конкуренцию между рабочими, до известной степени препятствуют падению заработной платы ниже определенного минимума, — в это самое время борьба против преступлений поглощает некоторую другую часть избыточного населения. Выходит, таким образом, что преступник осуществляет одно из тех естественных «уравновешиваний», которые устанавливают надлежащий уровпрофессий.
Влияние преступника на развитие производительных сил можно было бы проследить до мелочен. Достигли ли бы замки их теперешнего совершенства, если бы не было воров? Получило ли бы изготовление банкнот такое усовершенствование, если бы не существовало [183] подделывателей денег? Проник ли бы микроскоп в обыкновенные торговые сферы (смотри Баббеджа), не будь в торговле обмана? Не обязана ли практическая химия своими успехами в такой же мере фальсификации товаров и стремлению ее обнаружить, в какой она ими обязана рвению честных производителей? Изобретая всё новые средства покушения на собственность, преступление вызывает к жизни всё новые средства защиты собственности и этим самым в такой же мере стимулирует производство, в какой забастовки стимулируют изобретение машин. И, — если покинуть сферу преступлений частных лиц, — мог ли бы без национальных преступлений возникнуть мировой рынок? Могли ли бы без них возникнуть сами нации? И разве древо греха не является со времен Адама вместе с тем и древом познания?
Уже Мандевиль в своей «Басне о пчелах» (1705) доказывал производительность всех возможных профессий и т. д., и у него уже видна общая тенденция всего этого рассуждения: «То, что мы называем в этом мире злом, как моральным, так и физическим, является тем великим принципом, который делает нас социальными существами, — является прочной основой, животворящей силой и опорой всех профессий, и занятий без исключения; здесь должны мы искать истинный источник всех искусств и наук; и в тот самый момент, когда зло перестало бы существовать, общество должно было бы прийти в упадок, если не разрушиться совсем»155.
Только Мандевиль был, разумеется, бесконечно смелее и честнее проникнутых филистерским духом апологетов буржуазного общества. [V—183]
[К.Маркс Ф.Энгельс ПСС 2-е Изд. Т26 Часть-I стр 393]

см также
К.Маркс Ф.Энгельс ПСС 2-е Изд. Т26 Часть-I стр 133-156, 157, 160-296, 396-422

____________________________
Удивительно как быстро мы меняемся. Еще пять лет назад я писал о возможности "буржуазной монархии", когда в прессе и на телевидение стали активно муссировать идею третьего срока Путина, и даже предание этому человеку особого статуса - отца народов. Теперь же нет никакой гарантии, что кульбиты с преемником пройдут легко. Для того чтобы понять какими мы стали, смотрите то, о чем я писал пять лет назад. Естественное развитие буржуазной демократии в России (по мотивам работы Маркса "18 брюмера Луи Бонапарта")

ИЗ СЕРИИ СОЦИАЛИЗМ БЕЗ ДУРАКОВ

Социализм, монополия и деньги
Два больших цикла развития

____________________________
Два больших цикла развития

[...] Мой скромный вклад в социальную науку состоит в том, что человеческое общество циклически проходит эпохи общественной собственности и частной собственности на средства производства. В каждой эпохе существуют различные формы указанных собственностей. Количество этих форм может быть неограниченно, так как они в каждый данный момент точно соответствуют уровню развития производительных сил людей, а этот процесс постепенный. Конечно, мы можем сгруппировать все разнообразие в три большие формы, и это будет соответствовать глобальным закономерностям выявленных диалектикой. Таким образом в обобществленной эпохе человечества будет существовать также множество форм способов производства, основанных на общественной собственности на средства производства. В тоже время любой философ в этом разнообразие может увидеть три большие формы.
Независимо от того на каком уровне развития находится отдельное общество, развитие человечества носит единый глобальный характер. Отставание одних и рывок других есть единый процесс развития, сохраняющий как генетическую память все способы производства, все отношения для будущего воспроизводства их на новом уровне развития. Если общество может на протяжении десятков веков воспроизводить себя и обеспечивать средства к существованию конкретным способом производства, значит этого достаточно для социума. Экономические отношения этого социума, а всед за ними традиция, законы, общественный порядок, совесть, мораль, право, распределение и справедливость будут соответствовать производительным силам. Удивление и протест, которое будут вызывать эти отношения, не являются аргументом для уничтожения этого общества, если менее развитый социум не угрожает разрушением обществам ушедшим вперед.
Другим не менее важным открытием является, то что не социализм уничтожит классы, а исчезновение классов в капитализме, обусловленное экономической необходимостью, породит социализм. Отсюда не пролетариат или рабочий класс является революционным социальным элементом будущего бесклассового общества, а люди, имеющие возможность совместно использовать обобществленные средства производства. Они будут возникать с изменением средств производства, когда другим способом, кроме как использовать их всеми людьми, будет экономически невыгодным. Такой переход будет происходить постепенно на протяжении нескольких веков, на фоне классовой борьбы рабочих и капиталистов и разрушения национальных государств. Объединенное человечество будет вырабатывать первую форму обобществленного процесса производства. [...]

“Если все факты, - правда. То Путин по факту, - работяга, герой.” Г.Полоскин


Разговаривая о слесаре-сантехнике с Агрегатного завода №40 г.Омска, нам достаточно характеризовать его с профессиональной и морально-этической стороны. То есть как он справляется со своими обязанностями, в какой мере заботится о своей семье и настоящий ли он мужик. Нас даже не смутит расплывчатое - настоящий мужик. Потому что без определений ясно, что такое настоящий мужик. Но когда мы говорим о личностях, в руках которых колоссальные ресурсы, и решения которых влияют на судьбы сотни миллионов людей, то есть личности, находящейся на острие исторического процесса, то определений работяга, герой, молодчина, подлец, узурпатор, спаситель, хороший отец, верный муж и прочее, будет недостаточно. Нас не спасет и емкое определение - настоящий мужик, потому что принадлежа себе самому, как свободная личность, он одновременно не принадлежит себе, так как вовлечен в объективный исторический водоворот. И действия направленные на сугубо личную выгоду, могут расцениваться общественным сознанием, как отвечающие запросам и требованиям общества. Личные мотивы и поступки на олимпе приобретают значение Рубикона.
Легче всего смотреть на Владимира Путина с точки зрения материалистической истории. В 90-х буржуазия смогла одержать свои блистательные победы на баррикадах 1991 и 1993 годов, и водрузила свое знамя подпирая его коробками из-под ксерокса в 1996 г. Но нарождающийся класс буржуазии был неоднородным обществом. В своем развитии он раскололся на бессистемную буржуазию, для которой задача разгрома советского полу-феодального государства переросла в веселый грабеж общественного богатства в отсутствии государства; и на системную буржуазию, для которой ее буржуазное государство становилось источником постоянного сказочного обогащения. Как только она почувствовала настроение общества, уставшего от малиновых пиджаков, заменивших собою закон, правосудие и власть на местах, так она тут же разделалась с теми, кому не нужно было государство, и кто привык ловить рыбу в мутной воде 90-х. Гусинские, оболенские, березовские и обслуживающие их немцовы тут же были выброшены из экипажа Русской Тройки на пыльную обочину большой политики. Ни с права, ни слева никто не мог этой системной буржуазии, нуждающейся в сильном буржуазном государстве, помешать выстраивать свою вертикаль власти. Демоны в образе коммунистов были повержены своим же хаосом, в который они ввергли страну; враги в образе семибанкирщины позорно бежали спасая свои шкуры и награбленное. Оставались предатели, которых если бы они не нашлись необходимо было создать. Но они нашлись. Ходорковский решил поднять брошенные коммунистами скипетр и державу, но на которых уже стояла нога Путина. Улыбнувшись друг другу и оценивая свои силы - один Газпрома и молодой только-только появившейся власти прокурорских опричников, другой - ЮКОСа и Менатепа, они схватились за оружие. Оба принадлежали к тем людям, которые понимали, что буржуазное государство есть неисчерпаемый ресурс обогащения. И скоро все было кончено. Демоны, враги и предатели были повержены в смертельной схватке за триллион долларов, который с каждым годом становится все больше. Народ рукоплескал и приветствовал любой шаг спасителя отечества, так как эти шаги были созвучны чаянию людей и историческому развороту русского общества. Отечество и порядок развивались знаменем над головой бедного рыцаря. За любовь народа надо было платить. И он воспитанный на советских представлениях справедливости и совести, и понимая, что тридцать шесть миллионов пенсионеров наиболее дисциплинированные избиратели, стал платить по счетам, не забывая создавать свою промышленно-финансовую империю. 
Хороший ли он семьянин, мне трудно судить, подлец ли он по отношению к своей жене или по отношению к недавней избраннице сердца, я не знаю; мне неизвестно, стал ли бы он преследовать Ходорковского, не посягни последний на власть; и является ли он меньшим злом по сравнению с другими деятелями, как в калейдоскопе промелькнувшие на политическом небосводе; но я знаю точно этот человек - крупный буржуа, смог объединить единомышленников капиталистов в неустанной работе по созданию своего частного буржуазного государства, которое теперь верой и правдой служит наиболее деятельной и наиболее могущественной группе крупной буржуазии. Я не уверен, что он патриот русского общества, но то что он патриот своего государства - несомненно.
Достойна ли его деятельность и его труд уважения... и здесь нет однозначного ответа. Такая одержимость в работе впечатляет, но и величина капитала и мировая конкуренция, где используются не только деньги и пушки, но и вся нация для решения глобальных задач развития, обязывает быть деятельным и неутомимым.
А если мы отбросим в сторону весь этот исторический карнавал, и взглянем на него как на слесаря - сантехника, то можем сказать, что мужик он настоящий...  которого презирают многие.  
30.12.2011

Открытия, которые делает Михаил Леонтьев[1], известны всем, кто хоть немного интересуется экономикой. Но Михаил не ограничивается указанием источника мировых бед, он выдвигает теорию, в которой центральное место занимают войны, как неизбежная плата за прогресс. Подкрепив выводы взглядами М.Хазина на проблемы развития и смену экономических укладов, Леонтьев разоблачает мировой заговор.
Сразу скажу всем тем, кто смотрел первые серии “Большой американской дырки”, большой войны не будет. Вторая волна кризиса случится только тогда, когда перепроизводство товаров достигнет своей критической точки, а не тогда, когда М.Хазин ее вычислит в третий раз. Первые два раза его абсолютно безукоризненные математические вычисления оказались неточными - кризис не случился дважды. Капитализм не исчезнет и продолжит свое развитие дальше по одной причине - он не исчерпал своих возможностей.
Простое решение, которое предлагает Леонтьев, для нейтрализации мирового зла - американских эрзац-денег,[2] также является дилетантским. Предложение привязать американский доллар, как впрочем любую другую валюту, к золоту из уст Михаила Леонтьева неудивительно, но когда об этом рассуждают экономисты, мне хочется спросить, где и у кого они учились.
Деньги это обменивающиеся товары. Обмен и порождения этого обмена - деньги возникли очень давно. Они насчитывают историю в семь тысяч лет. Деньги не специфика капитализма. Капитализм придает им определенные формы и функции, которые отражают наши развившиеся отношения. Деньги необходимое условие той сложности, какой мы достигли на пути от дикости к цивилизации, а золото и золотой стандарт, определяющий надежность бумажных денег - всего лишь один из этапов этого развития.
Главная идея Маркса[3] состоит в том, что именно наши отношения, а не предметы нашего труда, предметы природы или божественные идеи, являются определяющими в обществе. Золото есть золото, ничуть не лучше и не хуже нашего де…ма. Но только в наших отношениях золото начинает приобретать сакральный смысл денег, которые совершив кульбит в истории, через грязь, кровь, войны, грабежи, надувательства, в начале, как вещественного эквивалента наиболее удобного товара; затем через чеканку и расширение оборота устремились к золотым и серебряным деньгам; в дальнейшем, через долговые расписки и обязательства к вексельному обороту, казначейским билетам и ассигнациям; в последствии, к банкнотам и мировому обороту товаров, как основы электронных денег, обнажили свою сущность - наши отношения. Теперь в электронных деньгах нет ни золота, ни де…ма, ни магического слова "обеспечены", ни бумажек, которые все еще затеняют сущность. Остались лишь наши отношения, основанные на все еще низкой производительности труда, не позволяющей шагнуть дальше убогого сознания буржуазного общества.
Никакого золота сегодня не хватит для того, чтобы “обслужить” 70 трлн. долл мирового оборота товаров. Только новых денег каждый год возникает 2,1-3,5 трлн. долл., а золота добывается примерно 2,5 тысячи тонн. Спрос на золота довольно стабилен около 4,5-5,0 тысяч тонн в год. Запасов в мире 30732 тонны. При цене 1531 долл/oz[4] стоимость составит: добываемого золота 122,5 млрд.долл, всех запасов 1,5 трлн. долл.[5]   Мир уходит вперед, в котором общественный труд есть мера всего богатства человечества, а мировой обмен превращает этот труд в общественно необходимую стоимость. Золото было необходимым этапом в движении товаров, до тех пор пока объемы этих товаров не превысили определенную величину, а расстояния на которые они стали перемещаться не охватили весь земной шар. Потребовалось учитывать обмен в других формах. Человечество вернулось в свою исходную точку, когда прямой и естественный обмен удовлетворял потребность людей. Но теперь этот естественный обмен представлен в электронных деньгах, как в эквиваленте общественно необходимого труда. Электронные деньги выражают весь сложный, ускорившийся мир людей. Его уже нельзя упрощать, потому что это не только не решит проблемы, но запутает понимание сложных процессов еще больше.
Мировая экономика сама генерирует ответ на жульнические действия американских политиков. Создав систему проникновения на один из самых больших потребительских рынков за счет печатного станка,[6] американцы сместили акцент с американского финансового рынка на китайский. Сегодня потребность в китайских юаней более 2 трлн долл. Это самая большая мировая потребность. И если бы объемы производства ее уже сейчас были равны 10-12 трлн. долл., то весь мир перешел бы в расчетах к эквивалентам китайского труда. Это естественным образом произойдет через 15-17 лет. Но прежде чем это произойдет, американская экономика спровоцирует еще один кризис, чтобы потопить свой доллар и расчистить путь для новой глобальной валюты - юаню. Избавившись через кризис от долгов американская экономика останется третьим мировым экономическим центром.

______________________
1 На экранах России в конце 2011 года показывали фильм Михаила Леонтьева - Большая американская дырка.
2 Деньги - это эквивалент обменивающихся товаров, лишние деньги - это инвестиционные и кредитные деньги
сосредоточенные в избытке в какой-нибудь отрасли (обычно это быстро растущие глава отрасли). Лишние
деньги вызывают рост цен в этих отраслях. Эрзац-деньги - это бумага похожая на деньги, не
соответствующая обменивающимся товарам. Эрзац-деньги рано или поздно приводят экономику к краху.
3 К.Маркс и Ф.Энгельс ПСС 2-е Изд. Т1 Капитал Глава 3 стр. 104-156
4 Обозначение oz - тройская унция равна 31,1034768 гр
5 Данные взяты от The World Gold Council
6 Последний бастион иллюзий

ДИАЛЕКТИКА СОЦИАЛИЗМА
некоторые размышления на фоне вопроса
о причинах исчезновения советского строя

§1 Теория научного коммунизма и товарное производство.
В основе стоимости лежит человеческий труд совершаемый в определенных материальных условиях и отношениях. Каждый раз изменения материальных условий, в которых совершался труд людей, меняли форму стоимости, пригодную для ее присвоения и распределения в этих конкретных материальных условиях, до тех пор пока она не развилась в стоимость выраженную капиталом, прибылью и заработной платой. Дальнейшее развитие должно привести нас к таким изменениям, когда человеческий труд в общественном производстве будет выражен в форме не предполагающей стоимостные отношения.
В человеческом обществе производство и обмен - две необходимые обуславливающие друг друга вещи для выражения всех частнособственнических отношений, как стоимостных отношений. Но фраза, что “положения теории научного коммунизма разработаны не на основе трудовой теории стоимости, а на ее критике и отрицании”1, звучит двусмысленно, так как Маркс принадлежит к тем людям, которые разрабатывали трудовую теорию стоимости и делали выводы именно из трудовых отношений осуществляемых в обществе. Я понимаю, что хотел выразит автор - в социализме нет стоимостных отношений. Поэтому теория социализма есть отрицание стоимости в трудовых отношениях людей. Это несколько иное чем отрицание и критика трудовой теории стоимости. Но будет ли почтенная публика также понимать столь смелое утверждение, которое можно трактовать будто бы Маркс отрицал трудовую теорию стоимости.

“Но задача обсуждений на рассылке ИМПУЛЬС состоит не в углублении знаний о товарном производстве, а в освоении положений теории научного коммунизма. Положения теории научного коммунизма разработаны не на основе трудовой теории стоимости, а на её критике и отрицании.”2 

Материальные предметы труда перестают быть товарами, когда они перестают обмениваться между людьми. Это может произойти в двух случаях. В первом случае каждый человек удовлетворяет свои материальные
потребности совершенно самостоятельно, то есть производительность отдельно взятого человека огромна и универсальна. При возникновении любой потребности у отдельно взятого человека есть достаточно средств, чтобы удовлетворить ее. Во втором случае производительность общественного материального труда такова, что предметы подлежащие потреблению ничего не стоят, в них нет физического труда людей или он ничтожно мал. Такая ситуация возникает когда физический труд людей вытеснен из материального производства, когда произошло диалектическое слияние умственного и физического труда, когда последний растворился в своей противоположности и умственный труд превратился в производительный труд материального производства, когда отрицание физического труда завершилось в умственном труде.3
В любых других случаях возникает обмен, обусловленный всем ходом исторического развития, включающий: и природное различие людей, и разделение труда по видам материальной деятельности, и разделение умственного и физического труда связанное как с усложнением труда, так и с классовым делением общества. Весь этот исторический багаж неминуемо исчезнет. Но он исчезнет диалектически. В еще большем усложнении труда и в еще большем его разделении на умственный и физический труд.
Первый случай исчезновения обмена на практике вряд ли осуществим. Человек должен быть Богом, использующий всю энергию Вселенной, так как фантазии человека безграничны.
Второй случай есть наше человеческое общество, в котором производительность труда и технологии этого труда таковы, что обмен утрачивает свое общественное значение. Он не исчезает, разнообразные предметы потребления будут исправно доставлять во все уголки обобществленного человечества, но этот обмен приобретет форму в соответствии с материальными условиями производства, где информационный обмен станет общественно значимым. Не материальные предметы, а глобальный обмен разнообразной информацией будет главенствовать в обобществленном человечестве, в основе которого будет лежать наша ушедшая далеко вперед организация производства. Будет ли этот информационный обмен порождать новые эквиваленты, нам не известно. Но нам известно одно, что социалистическое общество гораздо сложнее всех предыдущих общественных устройств вместе взятых.4 В нем гораздо сложнее отношения, порожденные более сложным производством материальных благ, где на поверхности выступают новые противоречия нематериального обмена. Стоя в капиталистической долине, куда нас привела история человеческого развития, мы вряд ли можем разглядеть детали на горных сверкающих белизной вершинах социализма, куда нам еще предстоит подняться, но мы можем видет очертания - признаки социализма.

§2 Главный вопрос социализма
В природе, как и в движении человеческого общества, нет парадоксов. Парадоксы и чудеса возникают в нашей голове, каждый раз, когда теоретические выдумки расходятся с действительностью.5 Поэтому вопрос каким образом и “по какой причине произошла утрата завоеваний социализма” становится главным только тогда, когда мы верим в чудеса, демонов и предателей. Верим, что можно устранить стоимость, будто она не порождение определенного уровня развития производительных сил и соответственно выражение определенных производственных отношений. Верим, что возможно построить социализм хоть в феодально-помещичьей России, хоть в феодальной Монголии, или в родовых отношениях африканских племен, будто он также не порождение определенного уровня производительных сил и определенных материальных условий. Как тут не вспомнить иронию Энгельса: "Не было просто того гениального человека, который явился теперь и который познал истину. Что он теперь появился, что истина познана именно теперь, — это вовсе не является необходимым результатом общего хода исторического развития, неизбежным событием, а
представляет собой просто счастливую случайность. Этот гениальный человек мог бы с таким же успехом родиться пятьсот лет тому назад и тогда он избавил бы человечество от пяти веков заблуждений, борьбы и страданий."6 И наконец верим, что классы исчезают под дубинами варваров, на гильотине7, в Соловках и уплывают на “философском пароходе”8
Главным вопросом социализма был и остается вопрос реального обобществления. Чем больше реального обобществления в обществе, тем меньше в нем государственной монополии. В теоретических положениях
марксизма, касающихся общих процессов развития общества и смены общественных формаций, и в действительности процесс отмирания государства начинается не в социализме и не с осуществлением социалистической революции. Этот процесс начинается в капитализме и идет параллельно с реальным обобществлением, слиянием умственного и физического труда, через еще большее разделение труда и параллельно процессам в изменении технологий функционирования средств производства, таким образом, что они обеспечивают равенство всех по отношению к этим изменившимся средствам производства, а значит параллельно исчезновению классов. Поэтому монополия, в каком бы виде она не была представлена - это не обобществление. Обобществление - это не монополия. Монополия на средства производства есть ограничение в интересах определенной группы, в то время как обобществление подразумевает прямо противоположное - доступность всех членов общества к средствам производства. Но вернемся к “коренному вопросу”.
“...Осваиваем теорию, чтобы ответить на главный вопрос политической экономии социализма: по какой причине произошла утрата завоеваний социализма. Поэтому коренной вопрос политической экономии состоит не в том, какая связь между стоимостью и меновой стоимостью, а какая связьмежду категорией стоимости и утратой завоеваний социализма. О том, что новый общественный строй (коммунизма) начинается с устранения стоимости в общественном производстве, классики высказывались вполне
определённо.”9
Если мы поднимемся над национальной историей, то мы увидим единую историю единого человечества на всем протяжении его развития10. В этой глобальной истории народы подходят к последнему этапу большого
частнособственнического цикла в разное время. Некоторые народы до сих пор находятся на очень низких ступенях, в которых неразвитые капиталистические отношения соседствуют с рабовладением и феодализмом. Человечество как генетическую память сохраняет все отношения своей истории.
Русское общество подошло к капитализму только в конце XIX и начале XXвеков. Русское общество накануне всех революций ХХ века все еще оставалось феодальным обществом позднего абсолютизма (помещичий феодализм)11. Еще не разрушена община - наследие родовых и определенного этапа феодальных отношений. Еще 90% населения проживает в деревне, а пролетариат составляет 1,86% от всего населения России.12 Капитализм развивается с 1861 года, но все еще в ограниченных условиях.
“Мы не станем, конечно, утруждать себя тем, чтобы просвещать наших мудрых философов относительно того, что “освобождение” “человека” еще ни на шаг не продвинулось вперед, если они философию, теологию, субстанцию и всю прочую дрянь растворили в “самосознании”, если они освободили “человека” от господства этих фраз, которыми он никогда не был порабощен; что действительное освобождение невозможно осуществить иначе, как в действительном мире и действительными средствами, что рабство нельзя устранить без паровой машины и мюль-дженни, крепостничество - без улучшения земледелия, что вообще нельзя освободить людей, пока они не будут в состоянии полностью в качественном и количественном отношении обеспечить себе пищу и питье, жилище и одежду, “освобождение” есть историческое дело, а не дело мысли, и к нему приведут исторические отношения, состояние промышленности, торговли, земледелия и общения...”13
“Наш мир - это объективный мир. В нем действуют объективные, диалектические законы развития. От простого к сложному через диалектический кругооборот к новой сущности, как возврат к старой сущности на более высоком уровне развития - сущности, вобравшей в себя опыт движения на этом, данном, промежутке времени. Общественные отношения не составляют исключения[1]. Вот поэтому, изучая материалистическую историю людей, мы можем утверждать, что общинный, бесклассовый строй древности, сменяется рабовладельческим, затем феодальным и наконец капиталистическим строем. Знания о развитии, как четырехтактных циклах, и не только это, дает нам возможность предположить, что капитализм должен смениться новой формацией, вобравшей в себя весь опыт движения и возвратить нас в коммунизм на более высоком уровне, развившейся сущности. Этапы развития сущности следуют один за другим, последовательно развивая внутри себя новый этап, подготавливая новый шаг в развитии, количественно изменяя сущность таким образом, что однажды совершается качественный, невозвратный переход к новому. Действительность - это совершившееся пространство-время. Но это уже изменившаяся сущность, на мгновение продвинувшаяся вперед. Поэтому сущность не возвращается к старому, будто отнимает часть количественных изменений, а движется только вперед, добавляя количественные изменения. Возврат происходит исключительно диалектически, как и движение вперед. Поэтому этапы развития не опережают друг друга. В истории человеческого общества мы видим постепенную смену общинного строя рабовладельческим, рабовладельческого - феодальным. Развившаяся сущность рабовладения есть феодализм, развившиеся сущность феодализма есть капитализм. Но мы не находим исторических фактов, чтобы рабовладельческий строй сменился капиталистическим, а затем под напором сеньориальной, земельной аристократии, уступил место феодализму. Такому развитию событий препятствуют реальные материальные условия существующие в обществе людей. Именно они, материальные условия организации труда, определяют сущность отношений. За социализмом никогда не следует капитализм, если мы определяем социализм как развившуюся сущность капитализма. Наличие капитализма всегда подразумевает развившуюся сущность феодализма.
Вся социальная сущность любого общества покоится на уровне развития производительных сил. Предыдущая сущность всегда имеет в своем основании менее развитые производительные силы, чем последующая сущность. Развитие этих производительных сил определяет движение от менее развитой к более развитой сущности. Производительные силы последующего шага всегда естественно более производительны прошлого времени. Производственные отношения старой сущности со временем становятся препятствием на пути новых производственных отношений, имеющих более высокую организацию труда. Но мы должны понимать, что более высокая организация труда, может смениться только еще более высоким уровнем производительных сил - она никогда не уступает место менее развитым производительным силам, более низкой организации труда, основанной на менее развитых производственных отношениях. Социалистические отношения, как более развитые отношения не могут уступить место отношениям ушедшей, изжившей себя эпохи, в силу того, что социализм есть более высокие производительные силы, основанные на более сложной и более производительной организации труда.
В тоже время мы видим, что капитализм, следующий за феодализмом, естественным образом более производителен в своем основании. Ограничения, которые присущи феодализму, преодолеваются капитализмом за счет более свободной организации производства. Стремление людей к более свободным экономическим отношениям, начиная с рабовладения, постоянно генерируют изменения внутри старых отношений. Отсюда, новая сущность общественных отношений содержит в себе больше свободы, чем предыдущая.
Самые гениальны умы, самые талантливые и передовые люди, не могут изменить объективные законы развития. Действуя в определенных условиях, эти люди не могут выйти за границы этих данных исторических условий, какими бы красивыми не были их идеи, какими бы благородными помыслами они не руководствовались[2]. Уровень развития производительных сил будет определять отношения в обществе. Рабовладельческий уровень развития будет соответствовать рабовладельческим отношениям, феодальный уровень будет определять феодальные отношения, капиталистические производительные силы определят капиталистические отношения. Следующий уровень изменит навсегда капиталистические отношения.
Классическим примером развития сущности общественных отношений является история русского общества. Самые невероятные политические лозунги, самые умопомрачительные теоретические кульбиты и заклинания, не смогли изменить феодальной сущности, которая в своем развитии подвела русское общество к капитализму, как более высокой организации труда, более развитым производительным силам, более мощной производительности труда и, соответственно, более свободным экономическим отношениям. Внутри феодальной сущности развился капитализм настолько, что уже советская феодальная верхушка, выступала как совокупный капиталист в условиях феодальной монополии на землю, людей и средства производства, вступающие все больше и больше в капиталистические отношения. Поэтому последние сто лет русского феодализма были вулканической магмой, пульсирующей тремя буржуазными революциями, которые не смогли преодолеть феодализм, но каждый раз продвигавшие его к новым производительным силам. Революция 1905 года, Февраль 1917 года и последовавшая за ним Октябрьская революция, все они, были следующим шагом к капитализму. Проигрывая реальным условиям феодального уровня развития производительных сил, революции подготавливали качественный переход русского общества, совершенный им в конце ХХ века. Особенно это относится к советскому периоду, осуществившему пролетаризацию страны и гигантскую революцию в производительных силах, которые стали основанием для смены феодальных отношений капиталистическими. Четвертая буржуазная революция 1985-1993 годов завершила процесс феодального развития России, продолжая развивать капитализм в новых, уже свободных условиях, а также новые, зреющие внутри капитализма отношения непохожие на советский феодализм, и превосходящие
по своей производительности капиталистические отношения.”14
Для социализма недостаточно лозунгов, блестящей общественной науки и тяжелой промышленности, для социализма необходимо несколько иное. И все же, стоя в долине капитализма, мы можем видеть очертания будущего общества. Эти очертания не совпадают ни с прошлой, ни настоящей историей человечества.

§3 Критерии социализма
Критерий первый. Свобода.
История человеческого общества показывает, что индивидуальный человек с
его абсолютной социальной свободой в эпоху дикости, в тоже самое время
находился в плену природных обстоятельств, но вступая в социальные
отношения он начал долгий путь к осознанной необходимости как абсолютной
свободе над обстоятельствами. Диалектика восхождения к этой вершине лежала
через пропасть рабства, закабаление женщины и три эпохи классовых обществ.
Преодолевая дикость и варварство человек преодолевал себя и все же двигался
к своей свободе, как естественному атрибуту цивилизации. Поэтому
возвращаясь в свое будущее, в эпоху бесклассового общества, человек будет
более свободен, чем любой патриций, сеньор или буржуа. Его свобода будет
простираться за горизонт не только буржуазных свобод и буржуазного права, но и выдумок вульгарных социалистов. Он не будет ограничен, не только
социальным правом, не говоря уже о политическом праве, как архаизме
классовых обществ, но и никакими экономическими требованиями со стороны
общества вообще.
Ни физическое принуждение рабства, ни сеньориальная земельная
зависимость, ни капиталистические обстоятельства, заставляющие вчера и
сегодня человека работать, не будут определять в социализме его внутреннюю
потребность к творческому труду. Свободный труд свободных тружеников
менее всего будет стеснен и ограничен какими-то ни было предписаниями,
кроме возрастающими нормами технологической безопасности, которые будут
определяться самим сообществом этих тружеников. Более того обществу не
будет никакого дела до того, чем занимается человек и какой вклад он вносит в
общее дело. Совсем другие мотивы будут лежать в основе экономического и
социального поведения человека, как человека общественного и
цивилизованного. Но это социальное поведение может шокировать почтенную
буржуазную публику, как в свое время высказывания Энгельса[1] вызывали гнев
обывателя о том, что свободной женщине в социализме ничто не будет
препятствовать: ни экономические, ни моральные, ни обстоятельства
“последствий”, чтобы отдаться любимому мужчине, а право наследования по
отцовской линии опять сменится правом женщины определять родство ее детей.
Такое свободное социальное поведение людей в социализме будет
определяться экономической свободой каждого в отдельности и общества в
целом за счет фантастической производительности труда, когда физический
труд человека будет вытеснен умственным трудом из производства, а последний предоставит человеку ничем не ограниченный полет фантазии. Эти же обстоятельства будут определять и новую парадигму потребления, когда
удовлетворение физиологических потребностей, лежащих в основе нашей
жизни отойдут на второй план, уступив первенство потребностям нашего ума.
Следуя за диалектической логикой мы можем видеть, как далеко отстоит
наша буржуазная действительность настоящего и тем более прошлая
действительность советского феодализма от реальных отношений социализма.
И если мы хотим понимать движение к новому обществу, мы должны со-
измерять это движение со степенью свободы отдельного человека, который сам
определяет свою жизнь и степень своей ответственности перед обществом,
исходя из его личных материальных интересов.

Критерий второй. Отсутствие классов.
[свобода от классов]
Вторым не менее важным критерием социализма, наряду со свободой
человека вообще и свободой женщины в частности, является отсутствие
классов с их классовыми интересами. В социализме отсутствуют классы.
Поэтому апологеты советского феодализма никак не могли решить столь
трудную для них задачу. Ведь на протяжении всей советской истории классы
были реальностью, более того советская действительность кроме феодальных
отношений выраженных в прикреплении людей к определенным регионам,
предприятиям, организациям, заводам, фабрикам, колхозам и совхозам через
паспортную систему и систему прописки, через государственный террор нового
феодального класса, постоянно воспроизводила нарождающиеся
капиталистические отношения, с которыми вели бесконечную борьбу
феодальные бонзы Политбюро. При этом им приходилось совершать такие
идеологические кульбиты, что у неискушенного обывателя захватывало дух. То
они старались запихнуть в узкое горлышко дурной “социалистической”
практики интеллигенцию, которая не вписывалась в стройную теорию и
приобретала форму рабочей, технической, научной, военной, колхозной и
наконец творческой. То они делали научное открытие обнаружив новую
общность - советский народ, которая под магическими чарами новой
действительности в одно мгновение превратилась в классовое
капиталистическое общество. То обнаруживалось, что узкие вполне
прагматичные интересы рабочего класса, который растаскивал народное добро
с того предприятия, где он работал, никак не совпадали с надуманными
теоретическими построениями о росте сознания по мере продвижения к
светлому будущему. Феодальное, классовое бытие определяло сознание людей,
несмотря на их героический, но низко-производительный труд и веру, что уже
новое поколение будет жить при коммунизме.
Порождением этих феодальных классовых отношений было феодальное
государство, смотревшееся монстром бесправия на фоне буржуазных обществ с
буржуазным правом. Государство, которое с первых шагов социализма должно
было сойти на нет в теории и само себя отменить, в действительности, строго в
соответствии с диалектическими законами развития позднего феодального
общества, приобретало абсолютное значение в экономической и политической
жизни общества, представленное нам в различных формах абсолютизма новых
феодалов: культа личности, волюнтаризма и наконец застоя. Любая
экономическая формация проходит долгий путь зарождения, становления,
развития и исчезновения. Она внутри себя создает экономические условия
своего будущего исчезновения. Будущие силы и представители этих сил
появляются задолго до своего доминирования в обществе, становятся и
развиваются как носители нового способа производства параллельно со
старыми отношениями, которые еще вчера были прогрессом и шагом вперед, но под напором развившейся действительности утратили свое значение для
общества. Каждый раз эти новые силы, этот новый способ производства, а
соответственно и новые отношения являются экономически более
эффективными. Старая формация не исчезает мгновенно, но под натиском
эффективного способа производства шаг за шагом на протяжении многих веков
сдает свои позиции, пока наконец носители старого способа производства
утрачивают свое доминирующее положение в обществе и становятся славной
историей человечества. Так было с рабовладельцами и рабами, так было с
феодалами и зависимыми крестьянами, так будет с буржуазией и рабочими.
Социалистическая история это история постепенного исчезновения классов и
постепенного исчезновения государства, через естественные формы
обобществления капитала внутри развивающейся капиталистической
формации. Ни физическое уничтожение классов, а естественный переход на
новый, более эффективный способ производства будет лежат в основе их
исчезновения. И опять видим, как поспешили гениальные политические
авантюристы объявлять социализмом тривиальные, неразвитые
капиталистические отношения позднего феодализма.

Критерий третий. Истинное богатство общества.
[свободное время]
[свободное время каждого члена общества, которое определяет
действительное богатство общества. Свободное время - это не то время,
которое тратит безработный в поисках работы, и не то время, которое
имеет нищий, а то время, которое тратят Билл Гейтс или Сергей Брин на
реализацию своих удивительных идей]
В основе свободного времени граждан, которое они будут использовать для
творчества и реализацию своих талантов, будет лежать производительность
свободного труда. Новый способ производства должен превосходить по своей
производительности капиталистические отношения. Как в свое время
феодальный способ и сеньориальная зависимость оказались эффективнее
рабовладения, а капитал преодолел феод и земельную аристократию, так и
социализм шагнет за горизонт буржуазного права и буржуазной справедливости
частнособственнического распределения. Любое общество, которое собирается
примерить на себя социализм, должно быть естественным образом на голову
выше капитализма по производительности труда. А это можно достигнуть
только за счет свободного труда свободных людей.
Каждый раз совершая качественный переход к более высокой
производительности труда человечество высвобождало немного времени, не
только для главенствующего класса собственников: рабовладельческих,
земельный или капиталистических собственников средств производства, но и
для подчиненных классов. Этот долгий путь, этот большой цикл в развитии
человечества подошел к своему завершению, когда капитализм высвободил
гигантские силы частной инициативы, ума и таланта для всех членов общества.
Через пятьсот лет яростного восхождения к своей вершине и своему триумфу,
когда он впервые заявил о себе как новой социальной силе, через кризисы и
мировые войны за ресурсы и рынки сбыта, капитал начал процесс изменения
лица рабочего класса постепенно вытесняя его из промышленности и сельского
хозяйства.
В головокружительной гонке за производительность труда он вынужден
освобождать не только труд и подчиненный класс, через увеличение его
свободного времени, но также он вынужден изменять все общество,
предоставляя все больше экономических свобод для каждого его члена, тем
самым увеличивая армию людей имеющих собственность и для которых
физический труд уже не является средством существования. И если капитализм
до сих пор всё, что только доступно человеческой фантазии, превращает в товар и не может вырваться из условий своего воспроизводства рождая обмен и потребление, которые уже не кажутся нам не только и не столько справедливыми, сколько неразумными, то социализм основанный на
производстве, которое является следствием творчества в свободное время
изменит наше представления о потреблении и справедливости.
О социализме мы можем говорить только тогда, когда свободное время будет
использоваться людьми, как основное время для нового главенствующего в
человеческом обществе производства - производства интеллектуальных благ.
Следуя за гениальной идеей неизвестного автора, который называл Мак-
Куллоха "невероятным кропателем", и которую развил Маркс, мы можем
утверждать, что общество советского периода было далеко от социализма. Как и современному обществу все еще предстоит долгий звездный путь побед и
поражений к своему истинному богатству.
__________________________
1
М.Богданов Капитал и теория научного коммунизма. Из ответов господину Ю.Л. Дюбенок
2
М.Богданов Капитал и теория научного коммунизма. Из ответов господину Ю.Л. Дюбенок
3
Движение противоположностей и их взаимное отрицание как процесс, движение. Г.В.Ф. Гегель Наука логики.
- Спб., - 1997 стр. 107-108 (выдержки из текста, очень полезно для социалистической теории и оценки
реального процесса см. на сайте Капитал)
4
Н. Ютанов, С. Переслегин Письма Римскому клубу стр 299 (в книге Дж. Форрестер Мировая динамика АСТ
СПб Terra Fantastica 2003)
5
Материалистическое понимание истории снимает все сомнения относительно естественного развития
русского общества в ХХ веке. Страшный сон буржуазии
6
Ф.Энгельс Анти-Дюринг ПСС 2-е Издание стр. 18-19
7
Исчезновение классов - это прежде всего переход на новый способ производства. Класс рабовладельцев исчез
не потому что рабовладельцы пали под дубинами варваров, а все феодалы сложили свои головы под
гильотиной, а потому что те и другие медленно но неуклонно на протяжении длительного времени переходили
на новый способ производства, используя новые совершенные технологии и новую организацию труда и
производства. Тезисы о социализме Тезис второй // Диалектика двух с половиной шагов в социализм
8
“ т. Дзержинский! К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции.
[...] Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей
учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить и излавливать
постоянно и систематически и выслать за границу.” Письмо В.И. Ленина Ф.Э. Дзержинскому 19.05.1922
Ленин В.И. Полн. cобр. соч. Т. 54. С. 265–266
9
М.Богданов Капитал и теория научного коммунизма. Из ответов господину Ю.Л. Дюбенок
10
С.П. Капица Глобальная демографическая революция и будущее человечества
11
Этапы развития феодального общества:“И класс крестьянства и класс сеньоров проделал свой путь
развития, который для первых состоял из рабства, полурабства- крепостничества, то есть прикрепления к
сеньору, далее прикрепления к земле, то есть классический феодализм, освобождения от крепостничества,
рентных земельных отношений, освобождения от земли и, наконец, пролетаризации, а для вторых -
сеньориальный период разрушения рабства, переход на феодальные отношения, крепостничество,
открепление крестьянства, абсолютистский период.” Диалектика двух с половиной шагов в социализм
12
Открытые вопросы марксизма ссылка 3
13
К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в 3-х томах Т1 — Немецкая идеология стр 15-16
14
Страшный сон буржуазии

Один уважаемый мною блогер, обратился с просьбой пояснить ситуацию “почему капитал бежит из России”, ссылаясь на заявление в The New Times. Там написали “На минувшей неделе Центробанк повысил прогноз чистого оттока капитала из России в 2011 году до 70 млрд долларов. Если такой рубеж к концу декабря будет достигнут, это будет означать, что превышена  2009 года, когда из России ушло 57 млрд долларов. Больший отток капитала был зафиксирован лишь в 2008 году - около 130 млрд долларов.”
На смелое заявление The New Times в российской прессе появились еще более смелые статьи российских Дон-Кихотов от гусиного пера. Они представив себе 70 млрд долларов в абсолютных значениях для отдельно взятого человека, стали наводить шаманский страх, придумывая причины бегства, связывая их с политическими сквозняками, бюрократическими насморками и коррупционными болезнями.
Ответственно относясь к заданию, я порылся в цифрах и документах. 70 млрд не такая уж большая цифра для нашего ВВП равняющегося примерно 2,5 трлн. долл - это 2,8%. Но не это главное. Структура инвестиционного капитала в Россию такова, что каждый год к нам приходят, и в этом же году какая-то часть  денег должна уйти обратно. Постепенно за последние годы у нас накоплено иностранных капиталов на сумму 315 млрд.долл. Он состоит из прямых инвестиций это “связанный” капитал, в активах и производстве. Скорее всего он реально инвестирован в реальное производство, в недвижимость, материальные активы, через доли участия в российском бизнесе. Это не всегда реально иностранный капитал, чаще всего это возвращенный в Россию капитал через созданные специально для этого иностранные компании. Он составляет 39,5% или 124,4 млрд. долл. Портфельные инвестиции составляют всего 2,7% или 8,5 млрд. долл. - это деньги, которые гуляют на биржах, или на которые куплены облигации с купонными выплатами. Именно они бегут от нас во время кризисов. Но согласитесь они смехотворны в сравнении с резервными фондами государства и активами Центрального банка РФ. Остальные инвестиции это ссуженные деньги. Они предоставлены на определенное время. Они осуществляются на возвратной основе. Они могут выдаваться на сроки до 180 дней и свыше 180 дней. Они проходят по статье прочие инвестиции - это 57,8% или 182,1 млрд. долл. Это кредиты товарные и финансовые. Можно сказать - это временные инвестиции. Вот они и учитываются ЦБ для того чтобы видеть приток и отток в отчетный период. Это прямая обязанность ЦБ - следить за состоянием наличности на финансовом рынке. Так в первом полугодии этого года в Россию поступило 87,7 млрд. долл. и в этот же период из России вышли 81,7 млрд.д долл в счет обязательств ранее поступивших средств. Точно такой же подсчет ЦБ сделал на второе полугодие. Какая-то часть кредитов вошла во втором полугодии, какая-то, предварительно 70 млрд. долл., выйдет. Но мы должны помнить, что всего товарные и прочие кредиты на начало года составили 182,1 млрд. долл. Это просто заемные деньги, которые организации должны в определенный период года вернуть. Есть короткие кредиты на 30 дней, есть длинные кредиты больше 180 дней. Жизнь и наша деятельность не останавливается, она постоянно течет, то притягивая, то выталкивая капиталы. Поэтому столь страшный черт намалеванный The New Times и нашей пишущей братией не так страшен. Другое дело, если бы они критиковали структуру инвестиций, качая головой, что у нас такая маленькая капитализация предприятий (портфельные инвестиции), что у нас сравнительно небольшая доля прямых инвестиций, что накопленный капитал на конец отчетного периода должен составлять большую сумму чем 315 млрд. долл, где прочие инвестиции должны составлять менее 20%. Вот это соответствовало бы их критическому взгляду на бюрократию и коррупцию. Но обывателю преподносят гром и молнию в руках - из России бежит капитал! За яркой вспышкой и грохотом не видно реального положения обыденных вещей... В реальности гром и молния оказываются обыкновенной политической хлопушкой.

События, происходящие за океаном и недалеко за морем, на первый взгляд, никакого отношения к процессу исчезновения государства, как такового, как общественного института, не имеют. Посудите сами, долги правительства Соединенных Штатов, и покрытие этих долгов безудержной эмиссией вызвали вначале бум, а затем мировой кризис, в котором мировое сообщество барахтается до сих пор. Потребовались усилия государств, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. При этом проблема не решена, так как законодатель, понимая всю порочность такого положения, ограничивает американское правительство во заимствованиях. Тщетное занятие. В декабре-январе правительству опять нужны деньги для оплаты раздутых, заметьте, социальных программ, раздутых военных расходов и амбициозных планов развития. Если законодатель не поднимет в очередной раз планку долга, то правительство объявит себя банкротом. Невозвратные долги создавались разными правительствами, а отдуваться придется последнему.
Считается, что правительствам можно давать взаймы деньги, так как они все-равно соберут налоги и всегда могут рассчитаться не сейчас, так потом. На самом деле правительство, как любое коммерческие предприятие, должно соблюдать пропорции между заемными деньгами и собственными доходами. Если этого не происходит, то крах неминуем. Безответственные заимствования за океаном и в Европе ставят вопрос об ответственности и ограничениях. Оказывается нельзя давать деньги взаймы правительствам, потому что это по определению самый безответственный заемщик. Он обезличен. Он не персонифицирован. Правительства приходят и уходят, а сделанные ими долги остаются.
Греция жила на широкую ногу за счет перманентного займа, при этом аппетиты росли, с каждой новой выборной компанией. Теперь в любом случае, объявит ли она себя банкротом или согласится на план Европы, необходимо будет сократить расходы и привести в порядок бюджет. Общество мучительно ищет пути ограничения своих шустрых правителей. Сами правители, которые дают деньги, кричат об ограничении национальных суверенитетов для тех кто получает кредиты. Но главное, банкиры задумываются относительно надежности правительственных займов. В солидных финансовых изданиях уже появилось несколько статей, рассуждающих о теории государственных заимствований. Наиболее смелые предлагают персонифицировать долг, пусть частично, но распространяющийся на всех, кто поставил подписи под кредитными договорами. Европейские аналитики склоняются к частичной потери суверенитета в вопросах правительственного займа.
Сам капитал в своем обороте для эффективного функционирования на свободном рынке подводит общество к определенным решениям, которые в той или иной степени будут ограничивать политиков и государство. Процесс растянут во времени, и современное общество пока не знает другой общественной формы управления, кроме государства, даже когда совершается дефолт. Как это было в 1998 году в России.
02.11.2011